Автором статьи предпринимается попытка постижения феномена коллективной безопасности, выступавшей базовым элементом большинства мирных договоров, обеспечивавших в течение продолжительного времени относительно устойчивый европейский миропорядок. Кроме того, автора занимают причины и предпосылки обращения руководства СССР к принципу коллективной безопасности в новых исторических условиях приобретения субъектности в международной политике 30−40-х годов ХХ столетия. Автор статьи реинтерпретирует причины распада Версальского миропорядка и неудачи в создании системы коллективной безопасности. В качестве методологического «ключа» в работе используется принцип историзма, в котором существенным являются сходство, повторяемость, а повторяющееся и индивидуально-неповторимое находятся в реальной истории в неразрывной связи и единстве. Эволюция мирных договоров, обеспечивавших определенный миропорядок в течение нескольких веков, говорит в пользу неразрывной связи повторяющегося и индивидуально-неповторимого. В работе доказывается, что «дилемма безопасности», зафиксированная в квазианархическом мире, стала перманентным компонентом и современных межгосударственных отношений, когда высокая степень безопасности одного государства становится угрозой безопасности остальных. В результате изучения автором предыстории и процесса принятия Версальского договора, который закрепил базовые положения системы коллективной безопасности, но разделил Европу на страны-победители и побежденные, сделан вывод о том, что договор имел провальный финал. К таким же итогам привел и систему коллективной безопасности. Автор отмечает, что ответственность за функционирование коллективной безопасности в Европе возлагалась на великие державы, однако этот порядок не был институционализирован, т. е. не имел реальных механизмов ее воплощения. По мнению автора, эффективным субъектом реализации системы коллективной безопасности могло стать силовое сдерживание германской военщины с участием СССР и Франции, однако инициатива Москвы, адресованная лидерам Великобритании и Франции, внятного ответа не имела, и предпочтение курсу на «умиротворение агрессора» не остановило Германию от продолжения политики аннексии чужих территорий.